Tags: Пелевин

А Хули. На работе

2c5dbf7587551.560adfc0b2910.jpg

Думаю, надо рассказать, что происходит на картинке :-) Я хотела показать, как А Хули охотится за сексуальной энергией. Хотя, это даже не охота: она "подбирает" ее. С помощью хвоста она создает наваждение: клиенту кажется, что он занимается с ней сексом, хотя, на самом деле - с пустотой. В такой позе и со злым личиком А Хули только в первые секунды, потом спокойно садится в уголке и читает книгу. Она даже старается не смотреть на клиента, чтобы оставаться тактичной. А в конце "сеанса" часть энергии обязательно возвращает. Клиент ни о чем не догадывается и мгновения, когда он видел девушку с хвостом, не помнит.

А Хули. Фотография

Продолжаю рисовать А Хули.

4afafd7587551.560adf66dbec1.jpg

«В конце концов я остановилась на старой черно-белой фотографии — на фоне книжных полок, с томиком Ходасевича в руках. Это была „Тяжелая лира“, а сам снимок, сделанный в сороковых годах, выглядел дивно и загадочно — на нем словно мерцал прощальный отблеск Серебряного века...»

Fashion illustration № 2

Когда закончила читать «S.N.U.F.F.», захотела восполнить пробелы: похоже, я всего Пелевина прочитала (уже запуталась) и некоторые произведения перечитывала, но «Числа» и «Омон Ра» почему-то пропустила — быстренько исправилась. От «Омон Ра» в восторге.

Омон Кривомазов


«Cначала очки, потом замотаешь шарфом, а потом уже — ушанку. Обязательно завязать под подбородком. Перчатки. Рукава и унты перетянуть бечевкой — вакуум шуток не понимает. Тогда минуты на три хватит. Все понял?»
«Омон Ра», Виктор Пелевин

Здесь я тоже внесла небольшое изменение — шарф завязала и сверху: так надежнее и к тому же он может красиво развеваться. И еще пофантазировала немного :-)

А Хули. Процесс. Музыка

В фильме «Угнать за 60 секунд» есть кадры, в которых герои прежде, чем пойти на дело, слушают музыку. Мне нравится этот фрагмент, потому что я тоже люблю настраиваться подобным образом.


Если интересно, песня целиком:


Хорошая музыка, создающая правильную атмосферу, вдохновляет. Обычно я нахожу ее самостоятельно, но если чувствую дефицит, иду к специалистам, как, например, когда рисовала японку, за приятной музыкой отправилась в сообщество любителей Японии.

Я решила нарисовать А Хули, одну из моих любимых героинь Виктора Пелевина. Чтобы снова хорошо ее почувствовать, с удовольствием перечитала «Священную книгу оборотня». К книжке прилагается диск с музыкой. Читая, в этот раз я заметила, что, кроме композиций, вошедших в оригинальный трек-лист, в книге упоминались и другие. Большинство из них очень известные, но в новом контексте появляются неожиданные оттенки восприятия. Я читала, слушала, «конспектировала» и вдохновлялась.

«— I want to be forever young, — в который раз пропел по радио Alfaville.
Мне б твои проблемы, подумала я. И тут же вспомнила о своих.
Вообще-то я о них думаю редко. Я только знаю, что они хранятся где-то там, в черной пустоте, и к ним в любой момент можно вернуться. Убедиться лишний раз, что решения у них нет. Если поразмыслить над этим, приходишь к интересным выводам.
Допустим, я решу их. Что тогда? Они просто исчезнут — то есть уплывут навсегда в то самое небытие, где и так хранятся большую часть времени. Будет только одно практическое следствие — мой ум перестанет вытаскивать их из этой черной пустоты. Так не состоят ли мои неразрешимые проблемы единственно в том, что я про них думаю, и не создаю ли я их заново в тот момент, когда про них вспоминаю?
Самая смешная из моих проблем — мое имя».


«Играла прелюдия Шопена, "Капли дождя", та самая вещь, которую исполняет злодей в фильме "Moonraker" при появлении Бонда. Я обожала эту музыку».


Граф де Шермандуа об И Хули (сестре А Хули): «Не могу сказать, что она была особенно хороша собой. Когда мне доводилось увидеть ее после долгой разлуки, я поражался, как могло это маленькое сухое существо со злыми глазами сделаться для меня всем — любовью, жизнью, смертью, спасением души. Но стоило ей поймать мой взгляд, и все менялось. Сначала в ее зеленых глазах появлялось как бы испуганное сомнение в том, что она любима. То, что любить ее не за что, было в эту минуту очевидно, и каждый раз я испытывал волну жалости, переходящей в нежность. А она впитывала эти чувства, как губка вино, и сразу же расцветала мучительной, сводящей с ума красотой. Короткий обмен взглядами менял все. За минуту до него я не понимал, каким образом могла эта некрасивая, в сущности, женщина увлечь меня, а после — не мог взять в толк, как можно было хоть на минуту усомниться в волшебной силе ее черт. И чем дольше я глядел в ее глаза, тем сильнее делалось это чувство, доводя меня до исступления, до физической боли — словно она просовывала кинжал в щель стены, за которой я хотел спрятаться, и несколькими движениями лезвия расшатывала кладку до такой степени, что стена рушилась, и я вновь стоял перед ней нагой и беззащитный, как ребенок. Я изучил эту метаморфозу в совершенстве, но так и не научился понимать природу огня, спалившего дотла всю мою душу».

«Насчет лезвия и стены граф де Шопермандуа подметил очень хорошо, образно. Мы, лисы, действительно делаем нечто подобное — нащупываем тайные струны человека, а потом, когда найдены, норовим сыграть на них "Полет Валькирий", от которого рушится все здание личности».


«Впрочем, теперь это не так страшно. Здание современной личности больше похоже на землянку — рушиться в ней нечему, и усилий для ее завоевания прилагать почти не надо.
Но зато и завоевание ничтожно — чувства нынешних моргателей глазами неглубоки, и органчики их душ играют только собачий вальс».


«Меня уже не удивило, когда рядом с музыкальной установкой обнаружилось несколько компакт-дисков с разными исполнениями одной и той же оперы:
RICHARD WAGNER
DER RING DES NIBELUNGEN.
Götterdämmerung».
(Опера Вагнера длится 5 часов, поэтому здесь я не рискнула запостить. Если интересно, можно послушать самостоятельно :-)

«— Летом здесь красиво, — сказал он. — Поставишь Земфиру, смотришь и слушаешь: "До свиданья, мой любимый город... я почти попала в хроники твои..." Хроник — это алкоголик или торчок?»


«— И кто у тебя следующий? Еще не решила?
— О, глаза разбегаются. Есть удивительные варианты, совсем неожиданные.
— Какие?
И Хули зажмурилась и пропела хрустальным голоском:
— Don`t question why she needs to be so free...
— Мик Джаггер? — охнула я. — Да как ты смеешь об этом даже думать?»


«А когда я хотела стать немецким майором из "Касабланки", чтобы взять его, пока он будет негром-пианистом, поющим "It`s summer time and the living is easy", он приходил в такой ужас, словно я побуждала его продать родину».


«Je ne regrette rien. Но я знаю, что никогда больше не буду так счастлива, как в Гонконге шестидесятых на краю Битцевского леса, со счастливой пустотой в сердце и его черным хвостом в руке».


Бонус.
Все-таки хочется запостить еще и, как мне кажется, ключевые песни из оригинального саундтрека.

А Хули.


Саша.


Хвостоблудие Любовь в «бункере».


Пока нет ни одного наброска, но А Хули уже нарисована в моем воображении. Я вижу ее лицо, движения, знаю, чем она занята, представляю окружающие ее детали. Интересно, много ли общего будет у этого образа с конечным результатом.

P. S. Когда готовила этот пост, заметила огромную радугу. Она начиналась совсем рядом, недалеко от моих окон, вырастая из парка и раскрашивая под собой листву.

Fashion illustration

Читая, иногда ловлю себя на желании нарисовать одежду какого-нибудь персонажа. Такие рисунки буду выкладывать под меткой «fashion illustration».

Кая


cd882042337515.56071a1674857.jpg
«Она надела мешковатое черное платье с огромным «смайлом» — двумя белыми точками глаз и полукругом улыбающегося рта, из которого вдобавок торчал красный высунутый язык. Приглядевшись, я понял, что это даже не платье. Это была мужская майка большого размера.
Вообще в жару так ходят многие оркские девчонки. А наша молодежь часто перенимает их моду — как говорят дискурсмонгеры, в знак протеста против менеджмента.
Такое «платье» выглядит своеобразно. Самое интересное, конечно, происходит с грудью, потому что лямки майки не столько скрывают ее, сколько дают формальный повод считать приличия соблюденными.
Кае это ужасно шло».
«S.N.U.F.F.», Виктор Пелевин

Талию я все же обозначила. Едва, но она чувствуется.

Неравенство

«Я не обращал внимания на то, что ты скрываешь свой возраст, хотя в последнее время стал догадываться, что тебе больше семнадцати уж больно ты умная. Мало ли, думал я, может быть, ты просто хорошо сохранилась, а на самом деле тебе уже лет двадцать пять, или даже под тридцатник, и ты комплексуешь по этому поводу, как большинство девчонок. Я был готов и к тому, что тебе окажется чуть больше тридцатника. Наверно, я бы смирился и с сороковником. Но тысяча двести лет! Лучше я скажу тебе прямо и честно больше я никогда не смогу заниматься с тобой сексом. Извини…»

Виктор Пелевин, «Священная книга оборотня».


Ну надо же!  А что думаете вы о разнице в возрасте?

«П5», Виктор Пелевин

Я очень люблю Виктора Пелевина. Но, к сожалению, о его последней книге мне сказать нечего ныть не хочу. Прочла, поставила на полку пусть будет.

Как я провела лето

Перечитывала «Священную книгу оборотня» и «Жизнь насекомых» Пелевина. Этого писателя я безумно люблю, люблю за «сарай», «бубен», «Веру Павловну», «таракана Сережу» и отдельно за «А Хули». Он один из тех, чьи книги я принципиально не читаю в интернете, а покупаю. И неважно, что появились «гламур» и «дискурс», можно стерпеть и переждать, потому что до этого были «светлячки».

 
Я не люблю, когда проявляют инициативу и, не спрашивая моего разрешения, приносят или присылают книги. Послушать чьи-то впечатления, даже советы, я всегда готова,  но, когда прижимают каким-нибудь фолиантом к стене (а угодить мне очень сложно), напрягаюсь. Например, лежит у меня Веллер, ждет уже несколько месяцев, а я почему-то не хочу даже прикасаться, хотя, честно говоря, абсолютно незнакома с ним, ни строчки не читала. Лишь раз угадали  с Хулио Кортасаром. Мне не просто понравилось, это абсолютно мой писатель.

 

И вот прислал мне Фредерика Бегбедера человек, по совету которого я взялась бы читать, возможно, даже «космо», от контакта с которым  у меня обычно начинается крапивница  но тем хуже для меня. Двух страниц текста Бегбедера  достаточно для того, чтобы понять, что это не писатель. Хотя, поначалу, то, что он написал роман «99 франков» лишь для того, чтобы его уволили, и его на самом деле после публикации «попросили», меня заинтересовало. Правда, я так и не определила до конца, какие истинные мотивы были у этого поступка, но, так как этот человек пишет книги, а творчество его никакой художественной ценности для меня не представляет, разбираться дальше в личности автора стало неинтересно. Прочла «Любовь живет три года»,  «99 франков» и «Каникулы в коме». Да, целых три романа подряд  все пыталась что-то отыскать. Безуспешно.

 

«Король, дама, валет» В. В. Набокова. Я плохо знакома с его творчеством, но это, безусловно, даже хорошо, потому что мне предстоят открытия. Я хочу и буду читать Владимира Владимировича, неторопливо, постепенно изучать, наслаждаться. У него настолько красивый язык, что мне плевать, есть ли глубина, во всяком случае, пока. Порой, совершенная форма  уже самодостаточна. В содержании этого романа никаких откровений для меня не было, но читала, перечитывала, зачитывала вслух знакомым… Его эпитеты, метафоры, метонимии вводят меня в состояние крайнего блаженства.

 

«Село Степанчиково и его обитатели» Ф. М. Достоевского. Узнала, что такое «Вопли Видоплясова»  :-)

 

К Федору Михайловичу у меня особенное отношение. Когда лет шесть назад, уже будучи взрослой, я прочла «Белые ночи», испытала потрясение. Говорят, что притягиваются противоположности. Возможно, но мне кажется, что любимым становится то, что больше всего похоже на нас самих, то, что изначально кажется родным. Так вот, я испытывала радость и удивление, когда в каждой строчке видела свои собственные мысли. А потом я где-то год читала только Достоевского. И продолжала замечать себя почти в каждом произведении, и не только в героинях (даже, не столько). Как-то одна моя родственница, преподаватель русской литературы 19 века, заметила, что не согласна с программой, в которой Толстой идет после Достоевского, так как «Война и мир» начинает восприниматься, как мыльная опера. Тогда я засомневалась, а потом сама не смогла после Ф. М. никого читать. Понадобилось много времени, чтобы научиться снова адекватно воспринимать другую литературу.

 

О самом произведении ничего писать не буду, так как не думаю, что смогу. Если кому-то интересно почитать о творчестве Ф. М., хорошо написано у М. М. Бахтина.